Газета.ru / Среда 14 июня 2000 Дмитрий Суходольский Евангелие от русской интеллигенции

16 мая стартует самый удивительный музыкальный проект последних лет. Новая версия "Страстей по Матфею" написана едва ли не сотней представителей русской интеллектуальной элиты - от Д. Пригова и В. Мартынова до Псоя Короленко и Вячеслава Гайворонского, а исполнят этого монстра самые разношерстные музыканты - от аутентичников до джазменов. "Парк культуры" побеседовал с куратором проекта "Страсти по Матфею-2000" Петром Поспеловым.

- Начнем с того, что русская культура знает двух Петров Поспеловых: музыковеда, пишущего в центральной прессе о классической музыке и крайне осторожно относящегося к музыкальным экспериментам, и кинорежиссера-параллельщика, представителя искусства радикального. И вдруг такой поворот... Что, авангардист наконец победил традиционалиста?

- Я бы не сказал, что этот проект целиком радикален. В нем есть и искусство традиционное, и такое, что мы называем актуальным. Мне кажется, что изоляция искусства традиционного от искусства концептуалистского перестала приносить плоды. Как и изоляция классической музыки от неакадемических жанров. В этом проекте можно найти множество разных стилей, разных подходов, но в целом он вовсе не носит радикального характера: мы берем Баха, берем структуру его "Страстей по Матфею" и делаем ремейк. Выясняется, что эта структура настолько крепка, у нее столько возможностей, что она вполне годна для того, чтобы применить ее сегодня.

- Фигура куратора характерна скорее для художественных проектов, музыкальные проекты и кураторство - вещь необычная. Материалы для прессы, представляющие ваш проект, говорят, с одной стороны, о его целостности, а с другой - о свободном творческом выражении всех участников. Но в художественном мире куратор - часто диктатор. Не получится ли так, что в роли евангелиста, который в "Страстях" Баха служит стержнем, вокруг которого строится все повествование о последних земных днях Христа, выступит не Сергей Старостин, который поет эту партию, а вы? Так сказать, Евангелист Петр Поспелов...

- Да нет, конечно. Насчет кураторства вы правы: в изобразительном искусстве принято, что критик становится куратором - это близкие профессии. В музыке кураторы, конечно, тоже были, но критики этим не занимались. Хотя и это не совсем так: критик Юлия Бедерова организовывала очень хорошие концерты именно как куратор. Но я не автор этого проекта, я - автор-составитель. Идею мне подали режиссер Екатерина Поспелова, моя сестра, музыкальный критик Екатерина Бирюкова и поэт Мария Степанова. Они кинули мне ее, а я уже занимался тем, что распределял роли и выбирал места, которые пишут композиторы, выбирал этих композиторов, с ними договаривался, прилаживал к ним поэтов. При этом я совершенно не вмешиваюсь в партитуры, я иногда даже не очень понимаю творческие ходы композиторов... Так что если у этого проекта и есть единый автор, то это Бах. Ну, есть еще евангельская история Христа. Эти две вещи - тот цемент, причем для каждого автора свой, который все соединяет. Есть еще несколько людей, у которых центральные роли. Это Татьяна Гринденко, которая работает на проекте не только со своим ансамблем Opus Posth, но и с другими коллективами, это Вячеслав Гайворонский, который написал музыку всех речитативов, это Сергей Старостин, который держит зал, он как конферансье.

- Хорошо, но все-таки вернемся к целостности. О музыкальной стороне говорить не будем, поговорим о литературной. В проекте занято много известных поэтов - и среднего поколения, таких, как Пригов и Рубинштейн, и более молодого, как Псой Короленко... Никто не сомневается, что, скажем, Ольга Седакова может написать грамотный поэтический текст про смерть. Но есть в вашей партитуре и опусы, как бы это помягче выразиться, психоделические. Один публицист-постмодернист снабдил "Страсти-2000" такими виршами: "Голос и волос, сердце и печень отдам за тебя, господин. Руку и ногу, губы и зубы отдам за тебя, господин". Тут же вспоминается известная пародия на русских декадентов:

"У моей невесты Доры белый памятник из мрамора...

У моей невесты Доры были губы.

У моей невесты Доры белый памятник из мрамора...

У моей невесты Доры были зубы (далее перечисляются все части тела, цензурою к перечислению дозволенные)".

- Каждый участник, когда получил предложение, подумал о Бахе, он подумал о евангельской истории. Ну и что, что Курицын написал... Нам было нужно что-то резкое, созданное человеком именно этого поколения. Он же сам говорил, что писал нимало не иронизируя, что для него это серьезный внутренний опыт... И композитор Ираида Юсупова, которая написала музыку на его стихи, именно так к ним и подходила, и певица Ольга Леонова, которая их поет, искренне вкладывает в это все, что она знает о человеке, о Христе...

- Кстати, для всеохватности было бы невредно, чтобы в проект кроме Курицына-господина пригласили фигуру вроде Филиппа Киркорова. Представляете, Киркоров и Гринденко в одном флаконе!

- Такой проект мог бы тоже быть, но это другой тип искусства. Мне было бы неинтересно. Такого человека, как Киркоров, для меня просто не существует.

- Получается, что ваш проект - своего рода современный образ Баха в кругу ваших друзей и единомышленников, образ, сложившийся у некоторой части современного русского общества.

- Даже не единомышленников. В проекте действительно много единомышленников, но мне казалось интересным попросить что-то сделать и людей иного мышления, иного склада. Некоторые сделали так, как мне и в голову не могло прийти. Иногда, и это была ошибка, я обращался к кому-то с чрезмерно конкретными просьбами, в результате эти куски были написаны ровно наоборот. И это нормально и абсолютно правильно.

- Случайно ли Бах оказался единственным немцем, который будет звучать со сцены? Почему в проекте нет других немецких участников, кроме организаторов из Гете-института?

- Первоначально планировалось задействовать двух немецких поэтов, но мы очень скоро поняли, что это будет выбиваться: весь текст у нас идет на русском. Ну и потом это тянуло за собой много других проблем - связь, все такое... Проект не является интернациональным, но вместе с тем он несет в себе некий дух протестантизма, который, на мой взгляд, очень живителен для всех участников без различия, неверующих, верующих, к какой бы конфессии они бы не принадлежали. Эта глубина протестантизма, тем более что мы будем "Страсти" в англиканской церкви исполнять, этот интимный дух помогает людям очень быстро начать понимать друг друга. То, о чем написал Бах,- это же история очень трагическая: в "Страстях" Христос не воскресает, все заканчивается тем, что приложили к камню печать... Протестантский, очень честный и жесткий взгляд на вещи.

- Насчет жесткого взгляда... Мне кажется вовсе не случайным, что один из участников назвал проект мероприятием светским. Действительно, если мы посмотрим на список фигурантов "Баха-2000", то увидим, что половина из них относятся к тому, что называют тусовкой: выступают в модных интеллектуальских клубах, мелькают в светской хронике...

- А половина нет. Эти имена бросаются в глаза, когда вы видите афишу, программу. Не исключено, что когда вы сходите, вам больше понравится сделанное теми, кто не засвечен. Например, композитором Филановским из Питера, которому нет тридцати лет, или композитором Иваном Великановым, которому вообще 14 лет... Все известные люди выбирались не по принципу звездности, а по принципу глубины и качества их работы. Мы старались собрать лучших, и кто-то из этих лучших остался неохваченным.

- В новых "Страстях" есть и хореография, и видео. По-вашему, Бах-2000 - это уже не чистая музыка, а своего рода перформанс?

- Да. Организуя все, я думал о вечерах в Политехническом в 60-е, когда все было раскалено от поэзии, воздух трещал. Мне хотелось бы, чтобы у нас в каждом из номеров было такой силы эмоциональное высказыванье, пусть и оппонирующее предыдущему. У нас нет только драматического театра - этот тот вид, который нам совершенно не подходил. А так - и хореография, и кино...

- Почему, кстати, из всех классиков XX века в проект угодили Д.-У.Гриффит с его фильмом "Нетерпимость" и Борис Пастернак?

- Пастернак - выбор композитора Александра Вустина. Мы хотели, чтобы у нас были только "живые" стихи, но не за всеми успели проследить, а потом было поздно, но я понял, что Пастернак нужен, это тот тип высказыванья, без которого нельзя было обойтись. Или Рубинштейн, который представлен одним классическим стихотворением и одним новым. Как же он его писал! "Это,- говорит,- такая тема... Я должен еще подумать..." - "Лева, нет времени думать, на ваши стихи еще композитор должен музыку написать". Наконец я его поймал в клубе "Дом", и он сказал, что если и делать, то надо прямо сейчас. Представляете, он встал в нелепой скрюченной позе, согнулся и ручкой кругом испещрил три листочка. Я только ходил и народ отгонял, чтобы ему не мешали. Написал прекрасное просто стихотворение и отдал: "Только не потеряй, если потеряешь, не останется".

- А Гриффит?

- Очень просто. Это был совет главы Музея кино Наума Ихильевича Клеймана. Я спрашивал, какой фильм с Христом лучше использовать. Мы перебрали и Тарковского, и Пазолини, но как-то не подходило. Остановились на Гриффите, на евангельской линии из "Нетерпимости".

- Почему "Страсти" будут два дня идти с разными исполнителями?

- Это просто технический вопрос. Некоторые просто заняты в других местах. Можно смело идти в оба дня: не будет такого понятия, как первый и второй состав, первое и второе исполнение. Может быть, во второй день будет лучше - меньше накладок.

- А почему за основу взяты "Страсти по Матфею", а не по Иоанну? Потому что они более известны?

- Структура-то у них одинаковая. Действительно, "Страсти по Матфею" более развиты, более масштабны. Да и более известны. У нас же кое-где музыка Баха все-таки используется, это те куски, о которых люди на слух знают, что это из "Страстей по Матфею".

- С самого начало понятно, что такое мероприятие обречено на успех у людей, считающих себя продвинутыми, и одновременно на поношение всяческих пуристов и консерваторов...

- Я так публику не разделяю. Мне кажется, что может быть резкая критика со стороны как раз продвинутых людей, а кому-то из консерваторов понравится...

- Скорее всего, у вас все будет хорошо, а что дальше? Взялся, как известно, за гуж...

- Сейчас даже участники проекта говорят, что двух исполнений не хватит, что все это должно исполняться, как мюзикл "Кэтс". Мы подумываем о повторении в провинции в следующем сезоне, но пока это только разговоры. Вообще, другой человек может стать куратором в следующем сезоне, а "Страсти по Матфею" могут стать жанром. Этот человек наберет других участников, а часть возьмет из этого проекта. Или, как мы, возьмет готовые фрагменты. Например, есть такой композитор Алексей Ларин, который пишет в очень развитом хоровом стиле. Он написал свои русские "Страсти", православные. Одна часть нам отлично подошла - он ее с удовольствием отдал.

- Что же значит, наконец, "подошла, не подошла". Это ваш личный критерий или что-то более глубокое?

- Определенные места должны выполнять свою драматургическую функцию, быть посвящены определенному моменту сюжета о последних сутках жизни Спасителя. Есть, скажем, еще три номера Вячеслава Гайворонского, которые он раньше написал: это музыка Баха, которую он развил с очень тонким отступлениями, переложив на свой состав квартета - неклассический состав. Мы сделали так, что эти номера встали в нашу драматургию, добавив хор мальчиков и превратив эти номера в мультиязычные мотеты.

- В классических "Страстях" есть места, которые должна петь вся община...

- Финал написал композитор Павел Карманов на стихи Ольги Седаковой, его поют все участники, включая солистов. А насчет всей общины, то в нашем случае хоралы - это известные каждому человеку русские и не только русские песни. У протестантов номер псалма на экране появляется, а у нас будет появляться весь текст. Будет ли петь вся община, не знаю, но возможность такая есть.

- Ну а ваш финал интервью?

- "Страсти по Матфею" - последний проект главы русского Гете-института Михаэля Кан-Аккермана в нашей стране. Когда он работал у нас, Гете-институт сделал много настоящих, полезных дел, по большому счету, и вообще, наши отношения переросли в настоящую дружбу. Так что мы надеемся его не осрамить.

"Страсти по Матфею-2000", Церковь Святого Андрея (Вознесенский пер., 8/5). 16 июня - 19.00, 17 июня - 12.00. Заказ билетов по тел. 936-24-57, 953-72-36.

 

Thursday, March 22, 2012