Ведомости / Пятница 16 июля 2004 Петр Поспелов Изобилие переходного периода

Итоги московского концертного сезона
В этом сезоне в Москве работали три симфонических и множество камерных залов. Везде все меняется — Большой зал консерватории ждет не дождется ремонта и готов на время уступить позиции. Филармония ищет новые ходы. Но главное достояние сезона: в Москве полноценно заработал Дом музыки на Красных Холмах.

Существование Дома музыки стало фактом жизни. Москвичи к нему начали привыкать, и это важнее, чем то, что во всех трех его залах далекая от идеала акустика, что там до сих пор тянется судебный спор, доставшийся в наследство от прежнего руководства. Трудно даже сказать, есть ли у Дома музыки свое лицо. Может, его и нет — но он открыт для разного и противоречивого. Там проходил не только фестиваль хозяина дома Владимира Спивакова, собравший и громкие мировые имена (Джесси Норман и Кшиштофа Пендерецкого), и светскую публику. Там демонстрировал блеск своего оркестра Валерий Гергиев, открывая свой Пасхальный фестиваль. Там выступали и экс-звезды вокала (Пласидо Доминго, Хосе Каррерас, Кири Те Канава), и ансамбль Филипа Гласса, туда уместился и цикл “Евроджаз”, и камерные программы самых лучших молодых исполнителей, и концерты, граничащие с попсой.

Определенно у руководства Дома музыки есть нюх и на конъюнктуру, и на прогрессивную моду — чего не скажешь, например, о руководстве филармонии. Там уважают высокую культуру, и знающие люди не устают наслаждаться программами таких мастеров, как Наталия Гутман, Элисо Вирсаладзе, Виктор Третьяков, Александр Князев или Алексей Любимов. Одновременно филармония тянет и тонны беспросветного середняка. Просвещенное начальство проблему понимает, но тонкие филармонические реформы распланированы надолго, а пока афиши зала Чайковского и консерваторских залов редко удивляют чем-либо кроме обновленного дизайна.

Что касается Большого зала консерватории, то он все еще открыт. Это тоже факт жизни, и он ужасен. Часть мест уже ограждена ради безопасности, но пострадать можно и на лестнице, где куски штукатурки рушатся на головы слушателей. БЗК привычно гнал сквозь сезон основную массу средних оркестров (в числе которых ныне и основной столичный коллектив — Госоркестр, поскольку им руководит Марк Горенштейн) и солистов (вроде Николая Петрова) — любимцев той публики, чьи предпочтения определяет телевизор.

Но были и многочисленные исключения — на всех основных площадках Москвы. Неизменное качество выдавал Большой симфонический оркестр им. Чайковского — на сегодня лучший оркестр Москвы, причем его шеф Владимир Федосеев вкладывал личное послание и в Бетховена, и в шедевры советской киномузыки. Равной дирижерской величины на московском небосклоне сегодня нет, хотя пару раз удивлял нетипичными программами Геннадий Рождественский. Но проявляется и молодое поколение: в первую очередь надо назвать талантливого и масштабно мыслящего Теодора Курентзиса (интервью с ним читайте в одном из ближайших номеров “Ведомостей”).

В минувшем сезоне остановился “Парад дирижеров”, хотя видные дирижеры-гастролеры — Зубин Мета, Владимир Ашкенази и сильно разочаровавший Джеймс Ливайн — все же появлялись. Великолепное впечатление оставил шеф Парижской оперы Джеймс Конлон, выступивший на фестивале Владимира Спивакова с его оркестром, весьма сильным по составу. Но систематическую практику приглашения крупных мировых дирижеров внедрил в свои абонементы только Российский национальный оркестр. С ним в сезоне выступили Александр Лазарев, Мишель Плассон, Владимир Юровский, Яков Кройцберг — к сожалению, график не позволял им качественно подготовить программы с нынешним не слишком опытным составом оркестра.

Исполнителей со звучными именами продолжает окучивать наш шоу-бизнес. Пока еще не ушли с поля три тенора, но уже закончил разминку молодой Хосе Кура, оказавшийся откровенным шоуменом, хотя и с прекрасным голосом. По контрасту с ним Дмитрий Хворостовский доказал, что искусство возможно даже в жанре площадного концерта — его концерт у кремлевских стен, транслировавшийся на многие страны мира, прошел в благородном и достойном духе.

В жанре звездных концертов для немногих пальму первенства делят фестиваль “Декабрьские вечера” в Музее им. Пушкина, куда приезжал целый ряд немецких камерных исполнителей, и камерный цикл Большого театра, где выступили Патрисия Петибон, Сергей Лейферкус и Бу Сковхус. Тот же цикл принес и разочарование сезона — лидерабенд вагнеровской дивы Вальтрауд Майер.

Незабываемых концертов в сезоне было, пожалуй, два: концерт Михаила Плетнева, сыгранный в память Горовица, и пасхальное выступление группы Collegium vocale Gent, когда Филипп Херревег провел “Страсти по Матфею” Баха. Эти концерты были исключительными не только по исполнительскому совершенству и духовной глубине, но и по качественному составу публики.

Похожие слагаемые объединяли и ряд независимых инициатив, стоящих в стороне от мейнстрима. Самую отзывчивую, умеющую воспринимать публику можно было встретить на столь разных по философии вечерах, как барочный концерт молодого оркестра Pratum integrum, бриттеновская программа Алексея Гориболя и его партнеров, авторский концерт молодого композитора Павла Карманова или фестиваль-цикл “Возвращение”. Подобные независимые инициативы — лучшее в столичной музыкальной жизни. Они всегда с трудом пробивают себе дорогу, зато сводят вместе активных слушателей, музыкантов и организаторов. Увы, сезон стал последним для незаменимого организатора Николая Дмитриева и увенчался целой гроздью фестивалей альтернативного рода, которые он успел спланировать. Безвременная потеря Дмитриева будет ощущаться в следующем сезоне, и лучшим силам Москвы придется искать новые ориентиры в искусстве нашего переходного времени.

 

Thursday, March 22, 2012